экономика

Несовершенство нынешней системы международной экономики в теоретическом и прикладном аспектах

Существенным в настоящее время есть осознание того, что мировая экономика вошла в ту фазу своего развития, когда она нуждается в становлении нового порядка. Если так, то необходимо вычленить новые события и идеи, которые определяют и будут определять этот процесс. К сожалению в одном исследовании сложно и невозможно найти однозначные решения. Однако уже можно назвать качественно новые события, которые формируют новый глобальный цивилизационный ландшафт мировой экономики:

  1. Крах системы плановой экономики в СССР и ЦВЕ;
  2. Экономические реформы в Китае и Индии;
  3. Экспортноориентированные стратегии экономического роста в Восточной Азии;
  4. Нагромождение огромных валютных резервов в странах, которые развиваются;
  5. Формирование в развитых странах долговой и игровой экономики;
  6. Мировой финансовый и экономический кризис;
  7. Энергетические войны в Европе;
  8. Самопровозглашение Большой двадцатки;
  9. Формирование пятой мировой экономической системы.

Стоит отметить, что фундаментальной идеей, в рамках которой формировалась теория и практика функционирования мировой экономики, было предположение всесильности рынка, который в состоянии «справедливо» решить все и привести экономические субъекты к единственно верным решениям. Оценивая причины и последствия глобального экономического кризиса 2008 года, лауреат Нобелевської премии Пол Кругман в сентябрьском номере «The New York Times» отмечает, что в золотые годы экономисты верили, что рынки по своей сути являются стабильными по существу, что цены, акции и другие активы всегда были оценены правильно. Не было ничего в распространенных моделях, что предвещало возможность такого коллапса, который случился в прошлом году. В то же время, макроэкономисты были разделены по точке зрения. Главное отличие между ними заключалось в том, что одни настаивали, что рыночная экономика никогда не совращается с пути, а другие считали, что возможны существенные отклонения от пути процветания, но это может и должно быть исправлено всемогущей Федеральной Резервной Системой. Ни одна сторона не была подготовлена, чтобы справиться с экономикой, которая сошла с рельсов, невзирая на все усилия ФРС.

Несовершенство нынешней системы международной экономики в теоретическом и прикладном аспектах заключается в том, что она не способна обеспечить предусмотрительность и предсказуемость развития. Это особенно заметно на фоне наращивания глобальных тенденций роста ВВП, увеличения количества «равноправных» национальных экономических игроков и повышения уровня связанности национальных экономик. Как пишет П. Кругман, — экономика совратилась с пути, потому что экономисты, как группа, приняли красоту, одетую в красиво изложенную математику, за правду. К сожалению, это романтичное виденье экономики привело большинство экономистов к игнорированию всего того, что может пойти не так. Они закрывают глаза на ограничения человеческой рациональности, которые чаще всего приводят к пузырькам; к проблемам учреждений; несовершенства рынков — особенно финансовых рынков — это может привести операционную систему экономики к внезапным, непредсказуемым авариям, а также об опасностях созданных, когда регуляторы не верят в регуляцию.

Нельзя сказать, что в таких оценках П. Кругман оригинальный. Уже задолго до финансового кризиса в 2008 г. были оценки состояния экономической науки, в которых обращалось внимание на ограниченность действующих моделей и недопустимость принятия решений исключительно на осущестленных по их методике расчетах. Дж. Гелбрейт отмечал еще в 1967 г. в монографии «Новое индустриальное общество», — экономисты, склонные использовать математические методы, обвиняют всех других в намерениях уступить точность. Эти другие в свою очередь считают научных работников, которые оперируют символами, людьми, которые ничего не понимают в практике.

Вывод, который, вероятно, прозвучит несколько радикально, но больше близкий, чем далекий от реальности, заключается в том, что в кризисном состоянии сегодня в большей степени очутилась, прежде всего, экономическая мысль, а уже скорее всего после этого и сама экономика. Можно полностью согласиться с П. Кругманом, что экономисты должны учиться жить с messiness. То есть, они должны признать важность иррационального и непредсказуемого поведения, часто сталкиваясь со своеобразным несовершенством рынков и признать, что к элегантной экономической «теории всего» еще далеко. В практическом плане это приведет к более осторожным консультациям по вопросам политики — и снижению готовности ликвидировать экономические гарантии с верой, что рынок решит все проблемы.